Дюма-отец много страдал из-за
расовых предрассудков, Дюма-сын - из-за незаконного происхождения. Обоим
пришлось доказывать себе, что они ничуть не хуже, а даже лучше других. Их
любимые герои - Вершители Правосудия: мушкетеры у Дюма-отца, моралисты у
Дюма-сына.
У отца "очищение от страстей" достигается путем отказа считаться с
реальностью. Его называли хвастуном, вралем, но, по-видимому, он, как и
Бальзак, не мог отделить реальное от воображаемого. Судьба отца служила
постоянным уроком для сына. Расточительный отец породил бережливого сына,
отец легкомысленный - сурового резонера. Дюма-сын решил после бурно
проведенной юности перестроить жизнь в соответствии со своими принципами.
Он потерпел неудачу, и в этом заключается драма его жизни. Дюма-сын
разыгрывал в жизни одну из драм Дюма-сына. Я постарался нарисовать точный
портрет этого раздираемого противоречиями человека.
Я должен выразить свою признательность множеству лиц. Незнакомые мне
люди, узнав, что я пишу книгу о семействе Дюма, любезно прислали мне
бесценные документы, ранее не публиковавшиеся. Александр Липпман, внук
одного Дюма и правнук другого, разрешил мне ознакомиться с дневником его
отца. Г-жа Балашовская-Пети, которой меня представил мой любезный коллега
и друг Эмиль Анрио, подарившая в свое время Национальной библиотеке бумаги
Дюма-сына, великодушно открыла передо мной свое частное собрание, точно
так же как и г-жа Сенкевич, г-жа Руссо, г-жа А.Дюмениль, Франсис Амбриер,
г-н Альфандери, г-н Альфред Дюпон, г-жа Прива, г-н Даниэль Тиро, г-н Рауль
Симонсон, г-н Жозе Камби и десятки других. Люсьена Жюльен-Каин любезно
перевела для меня некоторые тексты, опубликованные в России. Национальная
библиотека, библиотека Арсенала и куратор собрания Шпельберх де Ловенжуль
оказывали мне всяческую помощь. Архивы Суассона, Лаона и Вилле-Коттре дали
мне возможность познакомиться с документами, проливающими свет на военную
карьеру генерала Дюма. И наконец, моя жена, как и обычно, была моим вторым
я.
А.М.





ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВИЛЛЕ-КОТТРЕ



Послушайтесь моего совета: женитесь на негритянке с
Вест-Индских островов. Из них выходят прекрасные жены.
Бернард Шоу "Дом, где разбиваются сердца"

Я собираюсь проследить на судьбе трех поколений последовательные
изменения необыкновенного темперамента, родившегося от союза французского
дворянина и черной рабыни из Сан-Доминго. Три человека, о жизни которых я
расскажу, обладали, хотя и в разной мере, одними и теми же достоинствами
(как бы различно они ни проявлялись): силой, храбростью, рыцарственной
самоотверженностью, ненавистью к подлецам и одним и тем же недостатком -
тщеславием, порожденным мечтой об отмщении. Но мало знать темперамент
человека, чтобы понять его судьбу: темперамент лишь канва, по которой
вышивают свои узоры события и воля.

Страницы: (337) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     Однако Чихоричи ничего не знали о том, где проводит время и чем занимается их отец, чем кормится их семья. Он говорил им только, что живет благодаря воде и смерти, потому что живут всегда благодаря смерти. И действительно, отец Леандра приходил домой поздно, весь мокрый, то с Дуная, то с Савы, что всегда нетрудно было определить, ведь каждая река пахнет по-своему. И всегда в полночь, все еще мокрый, чихал десять раз, как будто считал.
     Леандр, который в детстве носил имена Радача и Милько, с малых лет учился на примере деда и дядьев строительному делу, продолжая семейное ремесло. Он был хорошим плотником и каменотесом, особенно по мрамору, помогал при похоронах икон, а кроме того, у него был врожденный дар легко и быстро украсить картинками пчелиный улей или поймать рой пчел. Если в те времена, когда они еще жили в Герцеговине, случалось, что в жару во время летнего поста нужно было идти на реку, находившуюся на расстоянии двадцати ружейных выстрелов, всегда посылали Леандра, и только ему удавалось наловить рыбы, выпотрошить ее, набить крапивой и принести домой, пока она не протухла. Позже, во время одного из своих путешествий, он увидел и навсегда запомнил, как в знак памяти о деспоте Джурдже Бранковиче привозили на Авалу хлеб, замешенный на дунайской воде и освященный в смедеревском храме Пресвятой Богородицы. Весь путь от Дуная до Авалы был разделен на этапы между верховыми гонцами, которые, передавая хлеб из рук в руки, доставляли его так быстро, что он еще теплым достигал застолья деспотов на горе, где его ломали на куски и делили между присутствовавшими вместе с солью, добытой под Жрновом.
     -- Все мы строители, -- говорил Леандру, обычно за ужином, дед Чихорич, -- но нам для работы дается необыкновенный мрамор: часы, дни и годы; а сон и вино -- это раствор...

Милорад Павич (Milorad Pavic)
«Внутренняя сторона ветра»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Цитаты

Обратная связь