Пер. с фр. - А.Строев.


Жизнь подражает искусству гораздо
больше, чем искусство - жизни.
Оскар Уайльд


Весь вечер курили, судили о людях и произведениях - не слишком
доброжелательно, скорее поверхностно, когда к полуночи беседа разгорелась
- так огонь, уже почти потухший, внезапно будит спящего, озарив ярким
светом комнату. Вспомнили о нашей приятельнице, производившей впечатление
легкомысленной особы, которая всех поразила, уйдя в монастырь кармелиток,
и разговор зашел о непостоянстве характеров, о том, что даже умному,
наблюдательному человеку трудно предвидеть самые простые поступки своих
близких.
- Я вот о чем думаю, - сказал я, - как вообще можно что-либо
предвидеть, если в каждом из нас заложены противоречивые возможности.
Случайное происшествие пробудило одни чувства прежде других, и вот вы уже
обмерены, классифицированы и до конца дней не избавитесь от героического
или позорного облика, который придало вам общество. Но ярлык редко
соответствует сущности. И праведников порой посещают нечестивые мысли, но
они их гонят: избранный ими образ жизни таких помыслов не допускает. Но
представьте, что волею обстоятельств эти люди перенесены в другую
обстановку, - их реакция на те же образы будет совершенно иной. Верно и
обратное: прекрасные намерения мелькают, подобно отблескам света, в душах
последних негодяев. Значит, любое суждение о личности абсолютно
произвольно. Принято говорить: "А. - распутник, Б. - мудрец", - так
удобнее. Но для мало-мальски добросовестного психолога характер - величина
переменная.
Тут запротестовал Кристиан. "Да, - сказал он, - то, что вы называете
"личностью", в действительности всего лишь хаос ощущений, воспоминаний,
стремлений, который не в силах упорядочить себя. Но вы забываете, что он
может быть упорядочен извне. Идея соберет разрозненные элементы, как
магнит распределяет металлические опилки по силовым линиям. Большая
любовь, вера в Бога - могущественнейший предрассудок - придают сознанию
скрытую основу, недостававшую ему, и позволяют достичь то состояние
равновесия, которое, в сущности, и есть счастье. Точка опоры души всегда
должна быть вне ее, поскольку... Да вы перечтите "О подражании Христу":
"Когда Ты предаешь меня самому себе, то что я? Одно бессилие и тлен, но,
возлюбя и взыскуя Тебя, я обрел Тебя и в Тебе себя самого".
В этот момент Рено захлопнул книгу, которую листал, поднялся, как и
всегда, когда собирался говорить, и подошел к печи, обогревавшей
мастерскую нашего хозяина.
- Вера? - произнес он, раскуривая трубку. - Да, конечно, вера, страсть
могут преобразить душу.

Страницы: (19) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...


2



Если бы каждое мгновение нашей жизни бесконечно повторялось, мы были бы
прикованы к вечности, как Иисус Христос к кресту. Вообразить такое ужасно. В
мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть невыносимой
ответственности. Это причина, по которой Ницше называл идею вечного
возвращения самым тяжким бременем (das schwerste Gewicht).
А коли вечное возвращение есть самое тяжкое бремя, то на его фоне наши
жизни могут предстать перед нами во всей своей восхитительной легкости. Но
действительно ли тяжесть ужасна, а легкость восхитительна? Самое тяжкое
бремя сокрушает нас, мы гнемся под ним, оно придавливает нас к земле. Но в
любовной лирике всех времен и народов женщина мечтает быть придавленной
тяжестью мужского тела. Стало быть, самое тяжкое бремя суть одновременно и
образ самого сочного наполнения жизни. Чем тяжелее бремя, тем наша жизнь
ближе к земле, тем она реальнее и правдивее.
И, напротив, абсолютное отсутствие бремени ведет к тому, что человек
делается легче воздуха, взмывает ввысь, удаляется от земли, от земного
бытия, становится полуреальным, и его движения столь же свободны, сколь и
бессмысленны.
Так что же предпочтительнее: тяжесть или легкость? Этот вопрос в шестом
веке до Рождества Христова задавал себе Парменид. Он видел весь мир
разделенным на пары противоположностей:
свет - тьма; нежность - грубость; тепло - холод; бытие - небытие. Один
полюс противоположности был для него позитивным (свет, тепло, нежность,
бытие), другой негативным. Деление на полюс позитивный и негативный может
нам показаться по-детски простым. За исключением одного примера: что же
позитивно - тяжесть или легкость?
Парменид ответил: легкость - позитивна, тяжесть - негативна. Прав ли он
был или нет? Вот в чем вопрос. Несомненно одно: противоположность "тяжесть -
легкость" есть самая загадочная и самая многозначительная из всех
противоположностей...

Милан Кундера (Kundera Milan)
«Невыносимая легкость бытия»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Цитаты

Обратная связь