-Ты куда, Антуан?-спросила мужа Франсуаза Кеснэ.
- На почту. Хочу послать заказное письмо, а заодно вывести Маугли...
Дождь перестал, небо над Ментоной уже очистилось-погода явно разгуливается.
- Постарайся не задерживаться. Я пригласила к обеду Сабину
Ламбэр-Леклерк с мужем... Ну да, я прочитала в "Эклерере", что они приехали
в Ниццу на несколько дней... Вот я и написала Сабине...
- О, Франсуаза, зачем ты это сделала? Политика, которую проводит ее
муж, вызывает одно отвращение, сама же Сабина...
- Не ворчи, Антуан... И не вздумай уверять, будто Сабина тебе
противна!.. Когда мы с тобой познакомились, она слыла чуть ли не твоей
невестой!
- В том-то и дело!.. Не думаю, чтобы она мне простила, что я женился на
тебе... К тому же я не видел ее лет пятнадцать... Надо полагать, она
превратилась в зрелую матрону...
- Никакая она не матрона,-сказала Франсуаза.- Она лишь на три года
старше меня... И все равно спорить сейчас уже бесполезно... Сабина с мужем
будут здесь в восемь часов вечера.
- Ты могла бы посоветоваться со мной... Ну зачем. ты позвала их? Ведь
ты знала, что я буду недоволен...
- Счастливой прогулки! - весело бросила Франсуаза и поспешно вышла из
комнаты.
Антуан пожалел, что ссора не состоялась. Уж такова была обычная тактика
его жены-она всегда уклонялась от споров. Шагая по аллеям Антибского мыса,
между рядами нескладных кособоких сосен, он думал:
"Франсуаза становится несносной. Она отлично знала, что я не хочу
встречаться с этой четой... Именно поэтому она ничего не сказала мне о своих
планах... Она все чаще ставит меня перед свершившимся фактом. Ну зачем она
пригласила Сабину Ламбэр-Леклерк?.. Только потому, что скучает, не видясь ни
с кем, кроме меня и детей. Да, но кто захотел поселиться в этом краю? Кто
уговорил меня покинуть Пон-де-л'Эр, бросить дела, родных и в расцвете сил
уйти в отставку, к которой я совсем не стремился?"
Всякий раз, когда он начинал вспоминать свои обиды, список их
оказывался довольно длинным. Антуан женился по страстной любви, его до сих
пор влекло к жене и как мужчину и, можно сказать, как художника. Он часами,
не отрываясь, разглядывал ее изящный носик, светлые лукавые глаза,
безупречные черты лица. Но до чего же иногда она раздражала его! В выборе
мебели, платьев, цветов Франсуаза выказывала замечательный вкус. Но в
отношениях с людьми ей не хватало такта. Антуан глубоко страдал, когда
Франсуаза оскорбляла кого-нибудь из их друзей. Он чувствовал и свою
ответственность за нанесенную обиду, и свое бессилие. Вначале он осыпал ее
упреками, которые она выслушивала с неудовольствием и на которые не обращала
внимания, зная, что он простит ее ночью, когда в нем проснется желание.
Потом он стал принимать ее такой, какой она была.

Страницы: (8) : 12345678

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... А вдруг встреча все-таки
принесет ему пользу?
- Сомневаюсь, - сказал я, но решимость моя была поколеблена.
- Террада говорит, что знал вас в Нью-Йорке, - сказала Дора, явно желая
расположить меня в его пользу.
- В Нью-Йорке я знал их обоих. Тогда они были большими друзьями.
- Так пусть они снова станут друзьями, - сказала Дора.
И тут я ее понял.
- Ну что ж, - согласился я. - Во всяком случае, я скажу об этом Пипу.
- Террада будет здесь в воскресенье с женой и сыном.
- С женой и сыном? - тупо повторил я. - Вы разве не знаете, что жена
Террады раньше была женой Пипа? И что их сын на самом деле сын Пипа?
Дора от всей души расхохоталась - ее округлая белая шея заходила
ходуном.
- До чего же мы, смертные, глупы, - сказала она, и ее машина с ревом
сорвалась с места: Дора явно боялась, что я могу передумать.
"Жена и сын Террады" снова заставили меня усомниться в разумности
Дориной затеи, и я решил посидеть и поразмыслить над всем этим, прежде чем
идти к Пипу. Нужно было все тщательно взвесить, поскольку я знал их еще с
1941 года, когда работал в корпорации, издававшей журналы "Тайм" и "Лайф".
В 1941 году Генри Люс предложил мне работу в отделе военной хроники,
потому что я воевал в Финляндии, Норвегии, Греции и в Африке, в пустыне.
Руководили отделом Чарльз Уэртенбекер и Джон Херси. Я сидел в одной
комнате с Тедди (Теодором Г.) Уайтом и оклахомцем Сэмом Солтом, одним из
тех газетчиков, которых вспоминаешь всю жизнь с любовью и благодарностью.
В ту зиму и весну у нас, на тридцатом этаже, собиралось много
талантливых людей, всегда было шумно, весело, интересно. Мы с Тедди не
относились к разряду всерьез пьющих, а вот Сэм был большой любитель
выпить: он считал, что мне полезно было бы увидеть и другие аспекты
американской жизни "при более благоприятных условиях". Однако в своих
посягательствах на рабочее время в редакции мы несколько утратили чувство
меры, и начальство решило разлучить нашу компанию. Уэртенбекеру намылили
шею, а меня переселили в ту комнату, где работали Лоуэлл и Террада и где
не было Сэма, так усердно поощрявшего меня в моих попытках познать тайны
американской жизни...

Джеймс Олдридж (James Aldridge)
«Прощай, Анти - Америка!»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Цитаты

Обратная связь