Перевод В.А. Мильчиной

Я верю в то, что независимо от меня существует внешний мир, который я,
однако, могу воспринять, только пропустив его через свое сознание. Я вижу за
окном облака, холмы, качающиеся под ветром деревья, коров на лугу; ближе я
вижу часть меня, которую я называю "моя рука" и которая пишет эти строки. Я
верю в то, что рука эта по природе своей глубоко отлична от всего остального
мира. Когда птица садится на ветку липы или кедра, я не ощущаю ничего; когда
муха садится на мою руку, мне щекотно. Стоит мне захотеть - и я пошевельну
рукой; но я не в силах сдвинуть с места облака и холмы. Да и рука в
состоянии исполнить далеко не всякое мое желание. Не надо требовать от нее
невозможного. Палач может отрубить ее, я по-прежнему буду ее видеть, но она
превратится для меня в посторонний предмет. Таким образом, тело мое занимает
промежуточную позицию: с одной стороны, оно подчиняется моей воле, с другой
- внешнему миру. Я могу послать его навстречу испытаниям и даже опасности, я
могу путем тренировки или с помощью машин увеличивать его силу и расширять
сферу его деятельности, но не до бесконечности; не в моей власти уберечь его
от несчастных случаев и старости. В этом отношении я весь, с головы до пят,
принадлежу внешнему миру.
Мой внутренний мир - более надежное убежище. Назовите его как угодно -
духом, мыслью, душой; название не имеет значения. Здесь власть моя куда
больше, чем в мире внешнем. Я волен не соглашаться с теми или иными
взглядами, строить умозаключения, погружаться в воспоминания; я волен
презирать опасность и с мудрым смирением ожидать старости. И все-таки даже в
этой крепости я не изолирован от внешнего мира. Сильная боль мешает
свободной работе мысли; телесные страдания влияют на умственную
деятельность; навязчивые идеи с изнуряющим постоянством лезут в голову;
болезни мозга приводят к душевному расстройству. Таким образом, я принадлежу
внешнему миру и одновременно не принадлежу ему. Мир обретает для меня
реальность лишь внутри меня. Я сужу о нем лишь по моим ощущениям и по тому,
как интерпретирует эти ощущения мой разум. Я не могу перестать быть собой и
стать миром. Но без "этого странного хоровода" вокруг меня я лишился бы
разом и ощущений, и мыслей. В голове моей теснятся образы внешнего мира - и
только они. Вот почему я не разделяю взглядов епископа Беркла и не причисляю
себя к чистым идеалистам; я не верю в то, что, пересекая Ла-Манш или
Атлантику, я всякий раз заново создаю Лондон или Нью-Йорк; я не верю в то,
что внешний мир не более, чем мое представление о нем, которое исчезнет
вместе со мной. "И умирая, уничтожу мир", - сказал поэт. Мир перестанет
существовать для меня, но не для других, а я верю в существование других
людей.
Однако я не могу назвать себя и чистым материалистом.

Страницы: (12) : 123456789101112

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Кто был неизвестный, который решился нарушить его
уединение?
-- Распишитесь вот тут, господин барон...
Он расписался, ворча. Потом, взяв письмо, подождал,
когда почтальон исчез за поворотом, и, побродив, немного
взад-вперед, прислонился к парапету и разорвал конверт. Внутри
оказался сложенный вчетверо листок бумаги, надписанный поверху
от руки:
"Тюрьма Санте, Париж"! Он бросил взгляд на подпись:
Арсен Люпэн". И с удивлением прочитал:
"Господин барон,
В галерее, которая соединяет две Ваши гостиные, имеется
картина Филиппа Шампенья, прекрасная работа, которая мне очень
нравится. Ваши Рубенсы, как и меньший из Ваших Ватто, тоже
соответствуют моему вкусу. В той гостиной, что справа, хочу
отметить сервант в стиле Людовика XIII, гобелены из Бове,
столик Ампир работы Джакоба и сундук в стиле Ренессанс. В той,
что слева,-- всю витрину с драгоценностями и миниатюрами.
На первый раз я готов удовольствоваться перечисленными
предметами, реализация которых, полагаю, не будет трудной. А
посему прошу Вас распорядиться, чтобы они были должным образом
упакованы и отправлены на мое имя (с предварительной оплатой)
на Батиньольский вокзал не позднее, чем через восемь дней... В
противном случае буду вынужден самолично произвести их отправку
в ночь со среды 27 на четверг 28 сентября. И, как того требует
справедливость, не ограничусь уже вышеуказанными предметами.
Прошу извинить за причиняемое беспокойство и принять
выражения совершеннейшего почтения.
Арсен Люпэн.
P. S. Особо прошу не присылать большего из Ваших Ватто.
Хотя Вы уплатили за него в Доме распродаж тридцать тысяч
франков, это всего лишь копия; оригинал картины в годы
Директории был сожжен Баррасом, во время ночной оргии. Можно
справиться по неизданным мемуарам Гарата.
Не стану также претендовать на дамскую цепочку в стиле
Людовика XV, подлинность которой представляется сомнительной".
Письмо потрясло барона Кагорна...

Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Арсен Люпэн в тюрьме»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Цитаты

Обратная связь