Они называли его «Псом смерти» и с наступлением темноты опасались проходить мимо.
Суеверия всегда вызывали мой интерес, и я захотел увидеть женщину, причастную к этому событию...
В белизне уйма оттенков. Счастье, как и весна, каждый раз меняет свой облик.
—
В беседах друг с другом женщины имитируют дух товарищеской солидарности и той доверительной откровенности, какой они не позволяют себе с мужчинами. Но за этой видимостью дружбы - сколько бдительного недоверия, и как оно, признаться, оправданно.
—
Верная мысль, если ее слишком часто повторять, теряет силу.
—
Возвышенная любовь требует досуга.
—
Газеты по мудрости своей предлагают читателям решать кроссворды, подобно тому как церковь по своей бесконечной предусмотрительности предписывала верующим перебирать четки. И то и другое - превосходное лекарство, с помощью которого человек избавляется от навязчивых мыслей, тяжелых дум и рефлексии - худшей из пыток.
—
Грубость - остроумие дураков.
—
Делайте маленькое дело, но овладевайте им в совершенстве и относитесь к нему как к делу великому.
—
Для художника, если только он не отличается исключительной добросовестностью, склонность к мотовству опасна, ибо тогда он не в силах противиться соблазну и борется за любые поделки, лишь бы за них хорошо платили.
—
Единственное, чему учит нас опыт, - что опыт ничему нас не учит.
—
Если человек вдруг станет говорить все, что он думает, ему не поверят. И будут правы. Что это за человек, который говорит все, что думает.
—
Женщина не хочет, чтобы говорили о ее амурных делах, но хочет, чтобы все знали, что она любима.
—
Жизнь коротка, это понятно; но по сравнению с чем?
—
Искусство старения заключается в том, чтобы быть для молодых опорой, а не припятствием, учителем, а не соперником, понимающим, а не равнодушным.
—
Кто в 16 лет не революционер, тому в 30 лет не хватит отваги, чтобы быть начальником пожарной команды.
—
Ложь чаще проистекает от безразличия, чем от притворства.
—
Любовь начинается с великих чувств, а кончается мелкими сварами.
—
Люди труднее всего прощают нам то плохое, что они о нас сказали.
—
Мужчины обнажают свою душу, как женщины - тело, постепенно и лишь после упорной борьбы.
—
Наблюдая за парой, сидящей за столиком ресторана, по длине пауз в их разговоре можно судить о том, как давно они живут вместе.
—
Нам все равно, сколько что стоит, до тех пор, пока оно ничего нам не стоит.
—
Начав беседу с обстоятельного изложения точки зрения вашего оппонента, вы тем самым выбиваете почву у него из-под ног.
—
Не бойся быть непонятным.
—
Не стоит ориентироваться на общественное мнение. Это не маяк, а блуждающие огни.
—
Некролог - самая краткая и самая лестная служебная характеристика.
—
Ничто так не привязывает, как ревность.
—
Нужно вменить себе в правило никогда не распространять чужого злословия, пока не проверишь, насколько оно справедливо. Правда, тогда придется навсегда замолчать.
—
О друзьях, у которых вы только что отобедали, не следует говорить гадости в радиусе ста метров от их дома.
—
Обаяние - смесь естественности и кокетства.
—
Обаяние – непринужденность чувств, так же как грация – непринужденность движений.
—
Отношения между родителями и детьми так же трудны и столь же драматичны, как отношения между любящими.
—
Почитание почти всегда кончается оскорблением того, кого почитали.
—
Презирать деньги легко человеку богатому или тому, кто лишен потребностей.
—
Проблема не в том, чтобы иметь деньги на черную икру, а в том, чтобы находить в ней вкус.
—
Просить или отказывать гораздо легче по телефону. Когда ты не видишь лица собеседника, воображение лишается своей опоры.
—
Самая поразительная память - память влюбленной женщины.
—
Самое трудное в споре - не столько защищать свою точку зрения, сколько иметь о ней четкое представление.
—
Самые заурядные мысли своей любовницы, принадлежащие ей самой, мужчина всегда предпочтет мыслям глубоким и верным, которые она могла слышать от другого мужчины.
—
Смерть превращает жизнь в судьбу.
—
Совет - это всегда исповедь.
—
Счастливый брак - это долгий разговор, который всегда кажется слишком коротким.
—
Телефонный разговор находится на полпути между искусством и жизнью. Это разговор не с человеком, а с образом, который складывается у тебя, когда ты его слушаешь.
—
Товарищи воспитывают гораздо лучше, чем родители, ибо им не свойственна жалость.
—
Удачный брак - это строение, которое нужно каждый раз реконструировать.
—
Уолпол говорил о маршале де Ришелье: "Люди смеются, еще не зная, что он скажет, и правильно делают, ибо потом они наверняка смеяться не будут". Острота, применимая к большинству профессиональных остряков.
—
Художник - лжец, но искусство - правда.
—
Человек знает два типа героического. Он страдает от того, что окружающий мир равнодушен к нему, и от своего бессилия изменить этот мир.
—
Я своими глазами видел, как богатство погубило талант не одного музыканта и художника. Участи этой удается избегнуть лишь тем, кто, разбогатев, продолжает трудиться так же, как во времена бедности.
—
…оберегать общественное мнение своей страны от иностранных слияний.
Тем временем:
... В этом-то главном, решающем пункте Томас Манн добился полной победы, сколько бы мы ни оспаривали его тогдашних взглядов на искусство и на самого Гете, - взглядов, которые лучше всего опроверг он сам своим позднейшим творчеством, и в первую очередь "Доктором Фаустусом". "Лотта в Веймаре" писалась в годы добровольного изгнания Томаса Манна, когда на его родине бесчинствовала банда гитлеровцев. Это книга большого и гордого одиночества, озаренного глубокой верой в то, что Германия - не они, а он, Томас Манн, один из достойнейших ее сынов; в ней - заклинание прошлого без неразумного намеренья претворить его в настоящее и все же не без тайной надежды воздействовать им на современность. Это роман и вместе с тем книга раздумий. Ее манера и стиль напоминают облегченного Гете-прозаика, автора "Правды и поэзии" и философских глав "Вильгельма Мейстера". Удивительнее всего, что некоторые страницы, некоторые отношения автора к изображаемому идут от Достоевского, но это в большей степени полемика, чем единомыслие с ним. Ибо истинный пафос книги, как, впрочем, и всего творчества Томаса Манна, в преодолении мира темных страстей и порывов, страшного подполья светом благого разума. Мир неустройства, жестокой нелепицы непомерно громаден. Быть унесенным, смытым кипящей стихией неукрощенной природы и социального зла так легко и так "естественно", что раскрепощать эти темные силы не только не дело искусства, но даже нечто исконно враждебное искусству. Искусство - преодоление бесформенного. Образ плотины из второй части "Фауста" - прототип не только грядущей, но и всякой культуры. Такова заветная мысль Томаса Манна. Искусство потому так и занимало воображение писателя, что он усматривал в нем закон и подобие, общие для всякого культурного созидания, для всего этического мира. Пример искусства - вот чем Томас Манн предлагает руководствоваться человеку. В чем же существенный смысл этого "примера"? Но прежде чем ответить на этот вопрос (в сложной, во многом и просто неверной его постановке автором "Лотты"), несколько замечаний о форме, о манере и стиле этой книги...
